в начало

Экзорцистс

Вторая серия

ёмным зимним вечером депутат Скрундулис возращался домой после
заседания Сейма. Настроение у него было приподнятое: только что ему
удалось протолкнуть в повестку завтрашнего заседания вопрос об
ужесточении Закона о языке. Находясь в состоянии эйфории, Скрундулис
отпустил шофера и решил пройтись пешком. Его мечты о скорой депортации
инородцев прервал дребезжащий струшечий голос, просящий «сантиминю на
хлеб». Причем не на государственном языке. Размякший депутат машинально
полез в карман и вытащил монетку в два сантима. «Недолго уж ей
осталось,» — подумал Скрундулис и решительно сунул денежку в 
протянутую ладонь. В тот же момент он почувствовал, как закружилась
голова и сильнее забилось сердце. "Редко дышу воздухом, все в Сейме, да
в Сейме…" — заключил депутат.

Ночью Скрундулис спал беспокойно, ворочался и бормотал что-то
невнятное. Жена пыталась перевернуть мужа на другой бок, но тот
отбивался и продолжал бубнить какие-то вирши на чужом языке.
Перепугавшаяся супруга включила магнитофон и записала мужнины
словословия, чтобы наутро дать их прослушать недоверчивому Скрундулису
и настоять на обязательном посещении мужем психолога. Но увы, утром
депутат так спешил на работу, что разговор пришлось отложить.

Коллеги по фракции заметили, что Скрундулис нынче утром выглядит
несколько иначе — более растрепанным и менее застегнутым. Вместо
прежнего сухого рукопожатия он норовил троекратно облобызать
соратников, приговаривая «по русскому обычаю». На заседании Скрундулис
повел себя еще более странно — развалившись в кресле, хорошо
поставленным голосом запел «Ой, цветет калина…». А в ответ
на замечание спикера осведомился: «Что тебя заставило забыть мелодию
любви?» Заседание было прервано, и на узком собрании фракции в ответ на
расспросы товарищей Скрундулис признался: «Если б знали вы, как мне
дороги подмосковные вечера!» Депутаты этого не знали, потому что ранее
Скрундулис отличался непримиримым отношением к проискам руки Москвы, не
говоря уже о других ее частях. Резкая смена мировоззрения еще вчера
уважаемого коллеги заставила фракционеров принять радикальные меры —
срочно вызванная скорая помощь госпитализировала несчастного, который
даже на носилках продолжал нахваливать "уголок России, отчий дом".

Узнав о случившемся, расстроенная супруга тут же обратилась к лечащему
врачу и предъявила магнитофонную запись следующего содержания: «Во дни
сомнений, во дни тяжких раздумий о судьбах моей родины, ты один мне
поддержка и опора, о великий, могучий, разумный и прекрасный русский
язык!» По ее утверждению, эти слова Скрундулис бормотал ночью во сне.
Полное медицинское обследование депутата выявило, что тот совершенно
здоров, и данный случай лечению не подлежит. Правление фракции решило,
что с подобными загадочными явлениями нужно разбираться народными
средствами и обратилось за помощью к народному целителю и знахарю
Леясозолсу.

Завидев Леясозолса, Скрундулис затянул »Вот кто-то с горочки
спустился«, а на вопрос о самочувствии ответил: «Легко на сердце от
песни веселой!» Знахарь, поделав пассы над счастливой физиономией
депутата, помрачнел и задумался. «Неужели так серьезно?» — спросил
руководитель фракции. "Хуже не бывает, — тихо ответил целитель. —
Случилось страшное: в нашего человека вселился русский бес". — «Как
такое могло случиться?» — наперебой заголосили депутаты. «Видно,
где-то
слабину дал. Эти бесы только и подстерегают — стоит проявить
нетвердось, они тут как тут». — «Что же делать?» — растерялся
руководитель. «Я сам займусь этим!» — твердо заявил Леясозолс.

В назначенный полночный час под соломенной крышей старинной латышской
избы в этнографическом музее началось священнодействие. Посреди горницы
в домотканной смирительной рубашке, постолах и вязанных варежках лежал
Скрундулис. Вокруг него, образуя аусеклитис , были расставлены свечи, а 
Леясозолс, подпоясанный лиелвардским поясом, разложил перед собой
старинный фолиант, где готическим шрифтом были начертаны древние дайны.
Раскачиваясь из стороны в сторону, знахарь ритмичным голосом начал
читать. Стоявшие поодаль депутаты хором подхватывали две последние
строки. Так продолжалось час, второй… Внезапно лежащий на полу
Скрундулис начал корчиться, на лбу его выступили крупные капли пота. Из
уст его доносилось бессвязное бормотание, в котором, прислушавшись,
можно было различить нехорошие слова.

«Видите, как забирает?» — заметил Леясозолс и убыстрил темп чтения.
Вдруг бормотание прервалось и ночную тишь прорезал нечеловеческий
вопль. Тело Скрундулиса выгнулось дугой — от него отделилась некая
туманная субстанция. Голос Леясозолса стал суровее. Субстанция
заметалась над распростертым телом, издала еще один вопль, устремилась
в печную трубу и с огромной скоростью направилась на восток.

Скрундулис пришел в себя лишь на второй день и не мог ничего припомнить
о происшедшем. Узнав о своем поведении, депутат пришел в ужас и долго
благодарил товарищей за проявленную ими бдительность. В тот же вечер,
возвращаясь с работы, он опять повстречал нищую старуху, но в ужасе
отшатнулся и поклялся никогда больше не то что подавать милостыню, но
даже не ходить пешком.


ПЕРВАЯ СЕРИЯ  ТРЕТЬЯ СЕРИЯ




На главную